• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
07:08 

50 оттенков

Наши королевства ещё молоды. Наши истории ещё не стали легендами.
Я наконец-то поняла, что именно задевает меня в этом фильме: абсурдность происходящего. Разговор глухого со слепым. Анастейша просто не понимает, чего от нее хотят, а Грей как будто не замечает, что бдсм воспринимается ей чисто в физическом смысле. Она в принципе не понимает, какого черта Грею требуется контролировать ее вне постели. Зачем нужно терпеть боль, если нежность теоретически гораздо приятней. Может, в этом и должен заключаться основной конфликт? Опытный Дом VS молодая девчонка, прельстившаяся силой и властью.
Как прекрасен был бы фильм, если зритель воспринимал происходящее с точки зрения Дома. Но в таком случае героиня не вызывала бы ничего, кроме огромного желания отправить ее в гугл - на этот раз не разглядывать фотки связанных людей, а немного поизучать, во что именно она ввязывается. Почему-то Грей не считает необходимым ей это объяснить. Он старательно супит идеальные бровки и не говорит ничего конкретного, только крепче вцепляется во флоггер.
И это объяснимо, если он тоже считает свои пристрастия стыдной девиацией или последствиями детских моральных травм. Но он так невнимателен к своему, прости господи, несчастному Сабу, что это просто вызывает недоумение. Ему действительно хочется причинять боль ради боли, даже если человек напротив воспринимает ее как вполне себе акт агрессии/насилия? Серьезно? О какой субкультуре тогда вообще пытается говорить автор, если тут вопрос скорее медицинского характера?

@темы: что посмотреть?

15:56 

Наши королевства ещё молоды. Наши истории ещё не стали легендами.
Иногда очень хочется подойти к человеку и ляпнуть что-то вроде "я не представляю, что говорят и делают в такой ситуации, и вообще мы едва знакомы, но мне просто приятно находиться в твоей компании".

@темы: трудности перевода

23:26 

Девушки в моей жизни

Наши королевства ещё молоды. Наши истории ещё не стали легендами.
Лирическое копание в прошлом под аккомпанемент случившейся 13 числа семейной драмы. Вдруг захотелось вспомнить и оставить где-нибудь на память. Пусть будет здесь.
Один период - один человек. Хочу без имен.

Средняя школа

Старшая школа

На стыке старшей школы и университета

Второй-третий курс

ВСЕ ГРЕБАННЫЕ ГОДЫ С МОМЕНТА ЗНАКОМСТВА

После окончания университета




 

@темы: увлекательная биохимия

14:27 

"Смотри, я интересен другим!" и "Смотри, мне интересны другие!"

Наши королевства ещё молоды. Наши истории ещё не стали легендами.
Первое - кокетство, игра, подчеркнутое подтверждение своей привлекательности, сексуальности. Это будоражит, заставляет хотеть партнера еще больше, чаще, глубже. В человека влюбляешься все сильнее и сильнее и действительно можно потерять голову от ревности, но это невероятно приятное, позитивно окрашенное, созидающее чувство. "Смотри, какое я сокровище" - вот посыл, общее настроение.

Второе - намеренное причинение боли, неудовольствия, вызывает обиду и недоумение. Бывает, человек играется подобным, но это опасная игрушка. Боль причиняет не содержание ваших слов или действий, а то, что вы на них решились ради собственного развлечения. Попробуйте взять человека с гидрофобией и тяните его за руку в первый попавшийся водоем. Главное при этом - смеяться над его страхом, ведь вы-то знаете, какая это чепуха.

@темы: трудности перевода

17:22 

Всё не то, чем кажется, - и уж точно не то, чем мы его назвали.

Наши королевства ещё молоды. Наши истории ещё не стали легендами.
"Ведь то, что мы именуем любовью, ревностью, не есть постоянная, недробимая страсть. Любовь, ревность состоят из бесчисленного множества одна другую сменяющих любвей, разнообразных ревностей, и все они преходящи, но их непрекращающийся наплыв создает впечатление постоянства, создает иллюзию цельности"
(М. Пруст)


Значит ли это, что человек неизбежно влюбляется во всякого, кто кажется ему более-менее подходящим и находится поблизости достаточно долго? Может ли что-нибудь этому помешать или человек обречен влюбиться с самого начала?
Значит ли это, что бесчисленное множество любвей продолжают сменять друг друга бесконечно, пока человек сам не помешает их появлению? Может быть, неприятностями, обидами, злыми словами, невниманием убивается не одна, большая, когда-то возникшая и с тех пор постоянная любовь, а каждая из этих маленьких любвей, пока они не перестают появляться? Так бывает: сначала человек осторожен, нежен, треплет каждую любовь за ушком и наливает ей молочка; однако в какой-то момент каждая новая любовь вдруг или не вдруг перестанет казаться ему бесценным хрупким чудом.
Любовь рождается и умирает гораздо чаще, чем можно вообразить. Человек влюбляется в человека с каждой встречей, каждым прикосновением или даже чаще. Во всякие мелочи и в то, что кажется ему значительным. Важно, что любовь - это не застывшее чувство (или есть оно, или нет). Это поток, течение - как и всё в человеке. Как мы могли думать иначе?
Значит ли это, что любовь можно сохранить на очень, очень долгое время? Ведь каждый новый день человек имеет дело не со старой, дряхлой и, в общем-то, уже пожившей своё любовью, а с новорожденными проявлениями этого чувства и чувством как таковым.
Как же всё условно. Всё не то, чем кажется, - и уж точно не то, чем мы его назвали.

18:02 

Наши королевства ещё молоды. Наши истории ещё не стали легендами.
Люблю утреннее солнце – такое, знаете, только что проснувшееся, золотистое, деликатно теплое. Уже через пару часов оно будет неистовствовать, повышая градус суматошности, заставляя людей бежать быстрее, пока те не наглотаются асфальтово-машинной пыли. Но сейчас, когда ему немного за семь по столичным часам, оно расправляет бледные лучи, еще не успевшие набраться смелости, и вот так, в полсилы, переплетясь с ветром, треплет утренние прически идущих на работу.

17:41 

А был ли Минотавр?

Наши королевства ещё молоды. Наши истории ещё не стали легендами.
Цитата, запомнившаяся в очень вольном виде, - "Страшно заглянуть в лабиринт своей души и встретить там Минотавра".

Темно-зеленый плющ сжал арку в тесных объятиях. Листья, будто пораженные артритом, влажны от только что прошедшей грозы – ведь гроза обязательно должна была быть. С ревом сталкивающихся облаков, искрами, назло всем уфологическим теориям рождающими аминокислоты, а главное, тяжелыми тучами – такими тяжелыми, что у Атласа наверняка подкашивались ноги. Небо до сих пор не расхмурилось, ледяной вечерний сумрак продолжает окутывать арку, и даже треснутый камень, в лучшие и древние, очень древние времена послуживший ее рождению, продрог до своих каменных костей. За аркой – лабиринт. Из-за первого же поворота доносятся невнятные, но определенно наполненные злом высшей пробы завывания. Что происходит за вторым, страшно даже предположить, и только самые отчаянные головы рождают об этом мимолетные догадки, немедленно им, впрочем, ужасаясь и безуспешно пытаясь изгнать за пределы сознания вслед за белой обезьяной. Безумцы заглядывают за третий поворот, глупцы – за четвертый, и совсем уж редкого склада личности, пробежавшие с открытыми глазами до самого центра, трепещут перед тяжелыми, поскрипывающими потусторонним скрипом воротами, всем своим видом внушающими ужас невероятной силы. Страх сжал в горсти их волосы, грозя оставить без скальпа. Они не смеют приблизиться больше ни на шаг. Они поворачиваются. Они уходят.
Они не знают, что за воротами пусто.

Like a Phoenix || Препараторская

главная